Новости История Ререртуар Музыка Пресса Фото Контакты

 

Рыцарь виолончели.

 

Анатолий Павлович Никитин существует в трех ценнейших измерениях: солист, педагог, концертмейстер оркестра; есть еще некое человеческое измерение, которым все и определяется, но о котором хочется говорить отдельно.

Любопытно, в каком порядке Никитин назвал бы три своих воплощения? Широкой публике он явился прежде всего как концертмейстер. Начиная с 1963 года достаточно было придти на концерт Заслуженного коллектива республики Академического симфонического оркестра Санкт-Петербургской (Ленинградской) филармонии, чтобы увидеть и услышать Анатолия Павловича во главе группы виолончелей. Маэстро прекрасно играет сам и умело ведет партнеров, то есть пребывает одновременно и в двух других своих ипостасях. Оркестр гордится таким концертмейстером, и не было ни единого значимого события в сорокалетней хронике Заслуженного коллектива, когда на переднем плане (в любом смысле слова) не находился бы Анатолий Никитин.

Искушенные петербургские слушатели знают Никитина – солиста. Свои концерты он,  как и положено виолончелисту, даёт обычно в камерных залах; среди программ, авторов и стилей особое место, на мой взгляд, занимает XVIII век. Бах, Вивальди, Боккерини, Гайдн позволяют артисту быть сами собой в полной мере. Никитин – это разумный и приветливый собеседник, его музыкальная речь сдержанна, но свободна, и в ней тени нет того "музея", к которому нас еще недавно старались приучить ревнители аутентичного ( а на самом деле всегда фальсифицированного) исполнительства. И еще. Если современных российских виолончелистов у нас так или иначе меряют "по Ростроповичу", то Никитин как художник располагается вдали от Ростроповича (хотя и прошел у него аспирантуру); наш маэстро не бывает патетичен, он не проповедник, в нем всегда присутствует убедительная и утешительная объективность.

Еще и потому, думается, с ним так любят играть его партнеры и поэтому его так ценят дирижеры, с которыми Никитин выступал с исполнением виолончельных концертов или ответственных соло в оркестровых произведения. Среди этих дирижеров были крупные мировые мастера: Е.А. Мравинский, Ш. Мюнш, Г.Шолти, З.Мета, Л. Маазель, Ю.Х. Темирканов, М. Янсонс, наш артист удовлетворял их предельной требовательности и внушал им чувство полного художественного доверия к солисту, а это чувство выдающиеся дирижеры переживают очень редко, с кем бы из инструменталистов они ни играли.

Музыкантам-профессионалам хорошо известно о Никитине-педагоге…а, впрочем, за сорок лет преподавательской деятельности число учеников Анатолия Павловича стало измеряться сотнями – если считать курсы, семинары, мастер – классы по всему миру; давным – давно говорят о "виолончельной школе Никитина". Мне довелось вблизи наблюдать никитинскую педагогику, и меня поражала, если хотите, ее искренность: учитель делал самое необходимое и важное, нечего не осложняя побочными ходами, "подтекстами", заготовками впрок. Проходился насущный репертуар; всегда указывался прямой путь к лучшему исполнительскому решению. Триумфом практицизма назвал бы я такую педагогику. А поскольку ученики Никитина, как правило, талантливы (в свой класс он отбирает тщательно) , то результат великолепен; многие стали лауреатами международных конкурсов, некоторые преподают в российских и зарубежных консерваториях.

 

 


Было одно чудесное дело, соединившее в себе все дарования Никитина- музыканта: в 1975 году по его инициативе образовался Ансамбль виолончелистов, в котором никитинские ученики играли под управлением и при участии самого Анатолия Павловича. Следовательно, он здесь выступал в роли исполнителя-солиста, педагога, концертмейстера (или капельмейстера) и все, как обычно, делал наилучшим образом; во всяком случае, Ансамбль процветал многие годы, и в нем "никитинцы" сменялись поколение за поколением к вящей радости отечественных и мировых аудиторий. И чисто человеческая способность Никитина сплачивать, вести, согревать – она на примере ансамбля сказалась как нельзя щедрее. Перед нами была истинная семья музыкантов, где старшего почитают по заслугам; во всех залах, где играл Ансамбль, зрители растроганно отвечали зрелищу "отцов и детей". Продолжу о Никитине – человеке, хотя высочайшая профессиональная репутация маэстро словно бы делает излишним обсуждение его личных качеств. Благодаря едва ли не Рихарду Штраусу известные виолончелисты начали ассоциироваться с Дон Кихотом (разумею одноименные штраусовские вариации для виолончели с оркестром); так вот, в Никитине от Дон Кихота содержится совсем мало. Он – воплощенные здравый смысл, проницательность, сильная воля – творческая и житейская. Отсюда и огромный педагогический успех Никитина. Отсюда его завидная концертмейстерская судьба. Да и его безупречный исполнительский вкус, его артистическое мастерство – разве они не связаны с трезвым пониманием вещей в художественном мире?

В любом случае тот заметный след, который остается в жизни каждого- я не преувеличиваю – кто соприкасается с Анатолием Павловичем Никитиным, будучи его слушателем, учеником, коллегой, знакомым, след этот вызван не только музыкантскими деяниями выдающегося инструменталиста, но и мощью его человеческой личности.

Анатолий Павлович и сегодня деятелен и полон творческой инициативы. Он и не думает жить на ренту со своей музыкантской славы. Конечно, профессиональные приоритеты меняются местами и, возможно, первое место со временем займет педагогика. но это лишь вновь скажет о великой роли Никитина как Педагога в исконном, греческом смысле слов ("тот, кто ведет за собой детей"). Никитин ведет за собой в музыку как область наивысших нравственных ценностей. Еще не раз, полагаю, ничтожества и авантюристы будут съеживаться от одного лишь взгляда Анатолия Павловича, не говоря уже о его суждениях и его исполнительской высоте. И не раз талантливые люди разных возрастов и музыкальных профессий будут расцветать от его человеческого участия, готов сказать – от самого его присутствия в жизни нашей музыки и нашей культуры.


Леонид Гаккель

 

<< вернуться